В первые годы практики клиентов немного, вопросов много, а спросить чаще всего не у кого. Каждый случай выглядит исключительным, каждая заминка на сессии — доказательством, что вы что-то делаете не так.
Разбираем реальные случаи: что происходит в контакте с клиентом, что происходит с вами рядом с ним и что из этого можно сделать на следующей сессии.
Собираю закрытую группу из шести человек. Онлайн, на русском языке.
Терапевт коротко даёт контекст и формулирует, с чем хочет разобраться. Историю клиента целиком пересказывать не нужно — только то, что важно для работы.
Группа задаёт вопросы, чтобы понять ситуацию. Без интерпретаций и советов.
Основная часть. Феноменологическое исследование, работа с контрпереносом, ролевая проба, эксперимент — формат выбираем вместе с тем, кто принёс случай.
Участники говорят о своих реакциях: что откликнулось, что заметили, какие чувства поднялись. Такой отклик полезнее советов.
Терапевт говорит, с чем уходит. Я собираю акценты и закрываю работу.
Терапевт приносит случай клиентки, после встреч с которой у него регулярно остаётся раздражение. Во время сессий она много говорит о том, что ничего не меняется, просит помочь ей разобраться, но почти на каждую реплику терапевта отвечает: «Я это уже знаю» или «Мне это не поможет». Терапевт замечает, что начинает стараться сильнее: задаёт больше вопросов, предлагает новые гипотезы, дольше объясняет. К концу встречи он чувствует усталость и злость, а после — стыд за то, что вообще может так реагировать на клиента.
На супервизии мы подробно восстанавливаем один из таких эпизодов: с чего начался разговор, в какой момент появилось напряжение, что сказала клиентка и что захотелось сделать терапевту. Постепенно становится заметен повторяющийся способ контакта: клиентка обращается за помощью, но одновременно отвергает всё, что получает, а терапевт в ответ всё сильнее старается доказать свою полезность. Его раздражение перестаёт выглядеть просто «неправильной» реакцией. Возможно, оно сообщает о бессилии, нарушенных границах ответственности или о том, что между терапевтом и клиенткой сложилось негласное ожидание: он должен найти решение, которое наконец сработает.
Задача разбора — не объяснить, что с клиенткой и не дать терапевту готовую инструкцию. Важно помочь ему различить собственные реакции, способ клиентки строить отношения и то, что возникает между ними. Тогда у терапевта появляется выбор: продолжать искать очередное решение, вернуться к контракту или попробовать прямо обсудить с клиенткой то, как она просит о помощи и одновременно не может её принять. Что именно сделать на следующей сессии, терапевт решает сам.
Пример собирательный. Он не описывает конкретного клиента и конкретного участника.
За цикл вы побываете в каждой из трёх, иногда во всех за одну встречу. Все три рабочие, в каждой своя ответственность.
Запрос готовится заранее. Формулировка «застреваю с клиенткой Н., потому что начинаю обходить темы про её мать» даёт разбору направление. «Расскажу про клиентку Н.» оставляет группу гадать.
Разбор может уйти не туда, куда вы планировали.
Вопросы по существу запроса. Придерживайтесь правила: если ваш вопрос помогает терапевту яснее увидеть свою работу — задавайте; если он удовлетворяет ваш интерес к биографии клиента — придержите.
В фазе отклика говорите от себя и про себя: про свои реакции и ассоциации.
Пассивного наблюдения в супервизии не бывает. Молча присутствуя на чужом разборе, вы всё равно в работе: замечаете свои реакции, узнаёте собственные ходы в работе коллеги, набираете материал для своей практики.
Помогаю сформулировать запрос, удерживаю границы и время, возвращаю разговор к работе терапевта и к контакту с клиентом. Предлагаю гипотезы, эксперименты и возможные направления работы. Единственного правильного решения не выдаю.
Если вижу риск для клиента, нарушение контракта или этическую проблему, называю это прямо. Останавливаю обсуждение, когда оно превращается в оценивание, диагностику коллеги или непрошеное обучение.
Психолог и гештальт-терапевт, в частной практике с 2017 года. Аккредитован Европейской ассоциацией гештальт-терапии (EAGT). Веду индивидуальную и парную терапию, с 2019 года — обучающие группы и тренинги.
Супервизию веду с 2024 года.
Сейчас завершаю программу подготовки супервизоров в Tbilisi Gestalt Institute и регулярно выношу свою супервизорскую работу на гипервизию. Продолжаю личную терапию.
На момент старта группы моя подготовка формально ещё не будет завершена, поэтому встречи этого цикла я не подтверждаю как зачётные часы EAGT.
Группу я собираю для первых лет практики. На этом отрезке у терапевта другой круг вопросов — про контакт, про начало практики, про этику, про собственные реакции, про то, что вообще считать материалом. Работа под такие вопросы строится иначе, чем в группе, где разбирают многолетние случаи.
Двадцать минут по видео, бесплатно. Я расспрошу про вашу практику и про то, чего вы ждёте от супервизии. Вы посмотрите на меня и решите, подходит ли формат. Это сверка, а не экзамен.
Шесть участников. Состав собирается до старта и после первой встречи не меняется. Если кто-то уходит, замену в течение цикла я не ищу.
Двенадцать встреч с сентября по март. На каждой встрече работаем с актуальными запросами участников. С чьим запросом работаем, решаем в начале встречи — исходя из актуальности запросов и времени группы. Заранее установленной очереди нет.
После встречи 7 декабря — зимний перерыв. Следующая встреча состоится 11 января. Время всегда 18:00–21:00 по Тбилиси. Если в вашей стране переводят часы, местное время внутри цикла сдвинется — проверьте это заранее.
Участие оплачивается блоками по четыре встречи — 120 € перед началом каждого блока.
Внутри оплаченного блока пропуски не пересчитываются: состав закрытой группы остаётся постоянным, и ваше место сохраняется за вами независимо от того, пришли ли вы на конкретную встречу.
Если вы решите прекратить участие, оплаченный блок не возвращается, следующие блоки не оплачиваются. О своём решении важно сказать на встрече.
Если встречу отменяю я, она переносится на согласованную дату. Когда перенос невозможен, стоимость встречи возвращается или учитывается в следующем платеже.
Встречи этого цикла я не подтверждаю как зачётные часы EAGT: моя супервизорская подготовка к старту группы формально ещё не будет завершена. Если вам нужны именно зачётные часы, эта группа их не даст.
Супервизия помогает рассмотреть ситуацию и возможные действия. Ответственность за клинические решения и за соблюдение требований своей профессии остаётся у терапевта.
Группа не заменяет экстренную индивидуальную супервизию. Если ситуация не может ждать плановой встречи, обращайтесь за срочной профессиональной, медицинской или юридической помощью — немедленный ответ между встречами я гарантировать не могу.
Случаи в переписке я не разбираю. Организационные вопросы — в общий чат или лично, клинические — на встрече. Полный документ с правилами и договор приходят перед первой встречей.
Да. Двух-трёх постоянных клиентов хватает, чтобы приносить случай несколько раза за цикл. Разбирать можно и одну сессию, и повторяющуюся заминку, и то, что происходит с вами в работе с конкретным клиентом.
Это одна из причин собирать группу именно из начинающих. Рядом с коллегой, у которого пятнадцать лет практики, показывать первые шаги действительно трудно. В группе, где все примерно на одном отрезке, страх опозориться работает слабее.
Задача разбора — рассмотреть вашу работу, а вынесение оценки вашей компетентности и поиск ошибки в задачи не входят. При этом мы прямо обсуждаем ваши решения, их последствия, этические риски и возможные альтернативы. Это делается по существу запроса, без стыда и унижения.
Приходите. Мой супервизорский взгляд будет гештальтистским: я смотрю на контакт между вами и клиентом, на ваши реакции и на то, что происходит в поле. Для терапевтов из других подходов это обычно добавляет угол зрения.
Если вам нужна супервизия строго внутри вашей модальности — эта группа не подойдёт.
Встречи этого цикла я не подтверждаю как зачётные часы EAGT: моя супервизорская подготовка к старту формально ещё не будет завершена.
Если вам нужны именно зачётные часы, эта группа не подойдёт. Здесь вы получите практику разбора и коллегиальную опору.
За двенадцать встреч и полгода это вполне вероятно. Внутри оплаченного блока пропуски не пересчитываются: место в закрытой группе остаётся вашим.
Предупредите заранее, если знаете, что не сможете быть. Объяснений я не спрашиваю.
Если решите прекратить участие, оплаченный блок не возвращается, а следующие блоки вы не оплачиваете.
Напряжение к ведущему, к участникам или к формату — обычная часть групповой работы. Лучший адрес для него сама группа, и я отвечаю за то, чтобы такой разговор был безопасным.
Если говорить при всех сейчас невозможно, напишите мне отдельно. Найдём время обсудить.
Двадцать минут по видео. Я расспрошу про вашу практику и про то, чего вы ждёте от супервизии. Вы посмотрите на меня и решите, подходит ли вам этот формат. После разговора каждый из нас скажет, что думает.